Бывшая зечка Олеся опустила паренька заставив лизать пизду

Три дня до конца срока.

Олеся и её закадычная подруга, лежа на кроватях в бараке женской тюрьмы обсуждают, чем займутся после выхода, ведь одной осталось всего три дня до конца срока, а второй неделя. Их мысли только о дальнейшей жизни, они грезят о том, что начнут всё с чистого листа, как навестят родителей, как найдут работу и снова станут членами общества. К жестким и очень грубым женщинам возвращается мечтательность и их испещрённые морщинами лица снова пробуют примерять улыбку счастья, как в те далекие годы, когда они ещё знали и ощущали это светлое чувство всем своим тогда ещё молодым и нежным сердцем. Сближало этих женщин одно, уголовная статья за убийство, которое они совершили единожды, ещё в такие юные годы. Истории это были разные, но итог у них был один, долгий срок в тюрьме общего режима. Путь их начинался с разных концов страны и привел их на эти кровати, расположенные рядом и впитавшие их слезы, кровь и горечь тюремной жизни. Олесе было всего тридцать пять, Кате было тридцать семь и если начать все сначала, можно ещё пожить в свое удовольствие и нажить семью, о которой каждая из них грезила каждую ночь, лежа под жестким одеялом.

- Катюх, ты, что сделаешь первым делом!?

- Поеду к родителям, куплю новых шмоток, косметики и пойду в бар.

- Я вот тоже об этом думаю, так хочется накатить кружку пива с соленой рыбкой.

- Да, но ещё хочется поиметь мужика.

- Дело говоришь, подруга, отдала бы всё сейчас за крепкий член.

- Что, твоя «подружка» плохо отрабатывает сигареты!?

- Да ну не то это всё.

- А мне нравится, как она лижет.

- Ну лижет то лижет, а члена внутри то нет, хотя думаю без этого теперь мне и оргазм будет не испытать, привыкла за столько лет.

- И я, но думаю, когда найдется хороший мужик, он исправит эту привычку.

- Посмотрим, мы уже с тобой встретили в жизни «хороших», сидим вот кукуем.

- Да...

Девушки встали и ушли на ужин, ночь прошла спокойно, Олеся почти не сомкнула глаз, душа ворочалась в груди, сердце колотилось о ребра, волнение которое нарастало равномерно приближению дня освобождения, становилось непосильным.

Два дня до конца срока.

Олеся не проснулась, она не спала, просто встала с постели с тяжелой головой и пульсирующими висками, бессонная ночь стала для неё раздражающим фактором, и день сразу пошел по плохому сценарию. Её сегодня поставили на раздачу, на кухню с этой мерзкой старой бабкой, которая ненавидела Олесю и её подругу Катю, несколько их стычек закончились выбитыми бабкиными зубами и карцером. Подруги тоже ненавидели её и старались не приближаться, особенно в последние месяцы перед освобождением. Не хватало только схлопотать проблем по милости этой старой суки.

Скрепя зубами Олеся отработала день, и с трудом перетаскивая ноги, дошла до своей кровати, чтобы лечь, не спать ещё, но хотя бы просто не стоять на ногах. Бессонная ночь сказалась самым худшим образом на её состоянии, и хотелось лишь покоя, но и этому было не суждено сбыться. Вернувшиеся с работ бабы, начали создавать уже привычный, но такой раздражающий сейчас шум. Как большой улей загудел барак, кто то лаялся на матах, кто-то смеялся, а где то уже началась драка и истошный знакомый Олесе голос прокричал её имя, так напугано и так громко. Олеся слетела с кровати и, забыв об усталости, со всех ног рванула в другой конец барака, где между рядами кроватей разворачивалась бойня. Её подругу Катю, и Настю, не совсем подругу, а скорее подопечную била ногами толпа зэчек в пять человек. Схватив по дороге табурет, Олеся сходу ударила одну здоровенную бабу по спине, табурет хрустнул, а это жирное тело рухнуло на пол. Вторую Олеся оттащила за волосы и пинком ноги в живот отправила в полет через стоящую рядом скамью. Дернув за руку Катю, она подняла её на ноги и уже вдвоем, привычно, они закончили драку и подняли с пола избитую Настю. Это именно она позвала на помощь Олесю, и именно она стала жертвой этой своры озверевших, потерявших всю женскую сущность «женщин». А Катя, проходя мимо и вступившись за девчонку, оказалась втянутой в этот беспредел и получила сполна, но она отыгралась, плюнув на лицо тот самой жирной суке лежащей и кривляющейся на полу от боли, после удара крепким табуретом.

Олеся вела Настю, поддерживая за плечи, та тряслась, ревела навзрыд и, скрючившись на половину, прижимала руки к животу, по которому её пинали все пятеро остервенелых зэчек. Открыв подсобку, она завела туда девушку и усадила на лежак, покрытый старым потрепанным одеялом, бывшим, когда то красивым шелковым изделием местного швейного цеха. Настя не могла успокоиться, ей было больно и страшно, она даже слова сказать не могла. И только полчаса спустя, когда слезы высохли, а дышать стало легче, девушка начала диалог с сидевшей напротив Олесей, закуривавшей уже пятую сигарету и молча ожидавшей, когда пройдет истерика.

- Олесь, прости за то, что втянула тебя в драку.

- Ничего, этой жирной давно было пора сломать хребет. Что произошло вообще?

- Она хотела, что бы я стала её «шлюшкой». Я сказала, что ты этого не позволишь. Больше я ничего даже сказать не смогла, она ударом повалила меня и начала пинать. Потом подбежала Катя, но даже не смогла слова вставить, как её тоже с ног сбили.

- Охрана как всегда ничего не увидела.

- Нет, конечно. Когда ты выйдешь, они меня убьют, потому что я не стану им прислуживать. Я только с тобой могла быть такой, с ними ни за что не стану, пусть лучше убивают.

- Я решу этот вопрос, тебя никто не тронет больше. Иди, умойся и переоденься, ты вся в крови. Вечером мы сможем встретиться здесь?

- Да, Олесь. Спасибо ещё раз.

- Иди уже.

Как только Настя вышла, в коморку зашла Катя.

- Вот так день, знатно ты её приложила, увезли в больничку, похоже, ты ей и правда хребет сломала.

- Я туда и целилась. Думаешь, будут проблемы?

- Нет, сегодня в охране наши девки, они уже доложили начальнику, что начала эта толстая драку.

- Ну, хорошо, полтора дня до свободы, ещё бы их в одиночке провести не хватало. Ты как сама? Сильно досталось?

- Нормально, жить буду, за неделю успею зализать раны.

- Отлично, я с Настей решу вопрос, хочу отправить её в другой барак завтра, пойду сейчас к начальнице нашей, поговорить.

- Правильно, девочку жалко, затравят или убьют без тебя.

- Угу.

Олеся в тот же день решила вопрос с переводом Насти в другой барак, пришлось подмазать надзирательницу, отдать немало денег, но вопрос был решен. Настя завтра переедет и будет под крылом Олесиной подруги в другом здании, там такого не случается, там порядок соблюдается строгий и никто не обидит девочку. Время шло к вечеру. Через час отбой и Олеся ждала уже Настю в подсобке. Лежа на кровати, она втягивала в себя едкий дым сигареты, и выпускала густое облако, которое поднималось на полметра и рассеивалось. Она думала о будущем, о послезавтра, когда забрав свои пожитки, и документы она выйдет, наконец, за ворота этого ада и пойдет искать себя, после стольких потерянных лет. Дверь открылась. В подсобку зашла Настя, прикрыла дверь и заперла её щеколдой. Олеся встрепенулась, отогнала мысли и села на кровати.

- Ну как ты? Что-нибудь болит? Все кости целы?

- Всё целое, немного бока болят и рука, пинали, слава богу, не долго.

- У меня для тебя новость, завтра ты переезжаешь в барак к Лихачевой.

- Ой, Олесь, она же такая суровая.

- Зато справедливая, там тебя не тронут, я поговорила уже.

- Спасибо тебе, как жаль, что я не смогу проводить тебя послезавтра.

- Ну, ничего, сегодня у нас с тобой есть время попрощаться. Надеюсь, ты не откажешь мне в последней услуге, и мы расстанемся добрыми друзьями, а там гляди, и на воле встретимся, если дороги сведут.

- Всё что захочешь Олесь, я у тебя в большом долгу.

- Тогда не будет терять время, у нас час до отбоя.

Олеся повернулась к сидевшей рядом Насте и, обхватив её шею двумя руками, притянула её голову ближе, поцеловав её в губы. Настя машинально закрыла глаза и отдалась воле своей «покровительницы». Поцелуй был страстным, жадным, обе понимали, что это их последняя встреча наедине и другого случая уже не будет, поэтому отдались последнему порыву. Олеся хотела утолить свою жажду перед выходом, ведь там ей нескоро удастся потрахаться, а Настя, желая отплатить за помощь и прощаясь с Олесей, дарила ей всё свое тепло и старалась сделать встречу как можно более, незабываемой. Настя полезла под кофту Олеси, начала ласкать её маленькую грудь, она прекрасно знала, что возбуждает подругу, поцелуй длился уже пять минут и скоро должен был прерваться. Набухшие крошечные соски Олеси были теплые, Настины ладони сжимались и разжимались, доставляя удовольствие и заставляя тело расслабляться. Настя аккуратно повалила подругу на лежанку и, нависая над ней, в последний раз прикоснувшись к её губам, стала опускаться ниже. Шея, ключица, и наконец, грудь, задранная кофта, придерживаемая самой Олесей, немного мешала Насте, но она продолжала покрывать поцелуями худое истощенное работой тело. Женские ласки были очень нежными, Настя относилась к Олесе с особой теплотой и ее прикосновения заставляли всё тело дрожать от возбуждения. Поцелуи опускались ниже, к животу, она уже расстегивала ремень тюремных брюк, желая поскорее их снять и приступить к самой важной части ласк. Олеся торопливо помогала, быстрыми движениями скинув на пол ботинки, а следом и брюки. Ей так хотелось поскорее почувствовать язык Насти на клиторе, её нежные губы, которые будут целовать её между ног, она тряслась от нетерпения, она уже соскучилась и хотела поскорее испытать оргазм. Оставшиеся на Олесе трусы, Настя сняла сама, аккуратно стаскивая их с ног подруги, и поглаживая покрывшуюся мурашками кожу ног горячими ладонями. Олеся откинула голову назад, и не желая больше терпеть, направила голову Насти к своей промежности. Мокрый клитор встретил первый поцелуй, и Олеся задрожала, тихо постанывая. Язык скользил по губкам и клитору, вверх и вниз, Настя вылизывала покрытую волосами киску, раздвигала большие половые губы пальцами и впивалась губами в складки малых губ. Она жадно посасывала клитор, всасывая в рот крупную набухшую горошину и отпустив ее, снова начинала лизать, жадно и очень быстро. Олеся уже не сдерживалась и почти во весь голос стонала. Жестокая и грубая женщина, становилась нежной и чувственной в этот момент и всё, чего жаждало её тело, это мощного всплеска наслаждения. Настя старалась как могла, её саму возбуждало то, что она делала, но особенно сильно на неё действовали стоны, между её ног стало горячо, трусы были мокрые, она доставляла удовольствие Олесе и Кате постоянно, но сама никогда не получала оргазма и лишь мечтала об этом. Продолжая делать куни, Настя перешла к входу в вагину и языком начала входить внутрь стонущей женщины, а несколькими пальцами массировала клитор, с легким нажимом теребя его, то ускоряясь, то останавливаясь. Олеся приподнялась на локтях, её глаза были такими нежными, рот приоткрыт, влажные розовые губы блестели, она остановила Настю и вдруг попросила о том, о чем не просила никогда.

- Насть, облежи свои пальцы и вставь в меня. Я так хочу почувствовать внутри себя хоть что-нибудь. Будь хорошей девочкой.

- Хорошо.

Настя взяла в рот указательный и средний палец, обильно смочив их слюной, и медленно поднесла к киске Олеси, которая продолжала держаться на локтях и смотреть за тем, что происходит у неё между ног. Медленно, аккуратно, пальцы начали входить, Настя другой рукой раздвигала губки и, смотря Олесе в глаза, входила все глубже. Ноги, широко расставленные, и согнутые в коленях затряслись, Олеся видела, как в неё погружаются несколько пальцев, и это было так сладко и приятно, что она невольно дрожала, она не могла с этим справиться и просто отдалась этому прекрасному, давно забытому чувству проникновения. Настя сама застонала, она пальцами чувствовала жар вагины, нежную скользкую её поверхность и то, как её движения доставляют наслаждение подруге. Вторая рука Насти легла на волосатый лобок Олеси и с силой прижала его, чтобы та перестала двигать бедрами, в то время как вторая её рука начала двигаться ещё быстрее. Настя даже привстала, и уже как заведенная начала трахать свою покровительницу пальцами. Олеся закрыла глаза, и уже не контролируя себя начала хвататься двумя руками за покрывало, сжимая его с такой силой, что ткань начала рваться, натягиваясь. И вот именно в этот момент, по её телу пробежала пылающая волна, изнутри живота к паху, оргазм, накрывал её, голова закружилась, сладкие, томные ощущения расплывались по телу и слабость, сильная слабость заставила её разжать руки и упасть на спину. Настя, остановилась, и аккуратно вытащила пальцы. Она сама стояла и тяжело дышала, её ноги и руки тряслись, она чувствовала, что даже короткого прикосновения к её киске хватило бы ей для оргазма, но просить об этом она не могла. Олеся ещё минуту лежала с закрытыми глазами, приводя дыхание в нормальное состояние, сердце до сих пор колотилось в груди, но тяжелое дыхание Насти не давало ей покоя. Она приподнялась и потянула Настю на лежанку, та села, её руки предательски продолжали трястись, она облизывала губы и не смотрела в глаза.

- Девочка моя, ты тоже хочешь кончить? Я вижу, как ты возбуждена. Можно я сделаю тебе прощальный подарок.

Настя только робко кивнула и закрыла глаза от стыда, её три года никто не касался, и сейчас она чувствовала себя невинной девочкой, которая впервые должна раздвинуть ноги перед мужчиной. Но мужчины не было, была женщина, такая же, как и она, такая же нежная и понимающая. Олеся ловко спрыгнула на пол и, положив Настю на своё место, спустила её брюки вместе с трусиками. Ей пришлось приложить усилие, чтобы разжать стиснутые ноги скромной подопечной, которая так боялась этого или смущалась, но всё же поддалась, наконец. Пальцы Олеси не совсем умело начали ласкать клитор девушки, от чего та сразу же попыталась сдвинуть ноги обратно, но получила не больной шлепок по ноге. Она лежала напряженная, как струна и ощущала теплое нежное прикосновение пальцев, но не могла никак расслабиться.

- Девочка, расслабься, я же не обижу тебя.

- Я боюсь, я так давно этого не делала.

- Это не страшно, просто выдохни и расслабься.

- Хорошо.

Настя глубоко вздохнула и выдохнула, Олеся почувствовала, что она ослабила напряжение и продолжила массировать промежность девушки, делать куни она, конечно, не собиралась, но вот немного подрочить девочке была не против, после такого крутого оргазма, она была обязана ответить тем же. Настя начала получать удовольствие, за расслаблением пришло ощущение приближающегося экстаза. Когда пальцы Олеси прикасались к клитору, девушка вздрагивала и постанывала. Олеся быстро сообразила, что она должна делать и тремя пальцами начала стимулировать только клитор. Раздвинув ноги Насти ещё шире, Олеся ускорилась, чувствуя, как сок девушки стал выделяться ещё обильнее, и как её ноги дрожат, с каждой секундой она ждала её оргазма, и когда он пришел, Настя выгнула спину, и так громко застонала на одной ноте, что пришлось прикрыть её рот рукой. Лежащие на клиторе пальцы давили на него, пока Настя не перестала содрогаться.

- Молодец, девочка. Одевайся. Отбой скоро.

- Олеся, спасибо – тихо прошептала девушка и начала подниматься.

Вечер закончился, прозвонили отбой и девушки разошлись по кроватям. Темнота и тишина, установившаяся через полчаса, успокоили Олесю и полностью удовлетворенная, она уснула, проспав до самого подъёма, без снов и без тревог.

Один день до конца срока.

Утро последнего дня отсидки было удивительно приятным, пробуждение сладким, все тело было таким легким, а мысли напоминали радугу, жизнь начала приобретать краски будущей жизни. Ещё день, ещё всего один день продержаться. Он шел своим чередом, завтрак, работа, сегодня в швейном цеху и вечер, тот самый, который она так долго ждала. Зависть девушек и женщин ощущалась весь день, так всегда бывает, когда кто-то покидает эти казенные стены. Многие подходили, и по доброму желали удачи на воле, а кто-то зло смотрел и кидал, как им казалось обидные фразу в спину, но это уже было не важно. Вечером Олесю вызвали к начальнику тюрьмы, он дал ей на подпись документы, выдал билет на поезд и сказал, что надеется больше не встретиться. Олеся тоже на это надеялась. Ей сказали, что после завтрака она будет отпущена. В двенадцать часов. Весь оставшийся вечер Олеся лежала с Катей на соседних кроватях и говорила о своих планах на завтра, и как то сама не заметив того, уснула на середине разговора, а когда проснулась в бараке, было тихо, была ночь. Больше она не уснула.

День освобождения.

Быстро умывшись и сходив на завтрак, Олеся надела единственную одежду, которая у неё была, кроме тюремной робы. Потрепанные джинсы, кофту с высоким воротом и кроссовки. Затянула волосы в хвост на затылке, взяла свои вещи, которые уместились в обычный пакет «майку» и, попрощавшись с Катей, под шум и крики всего барака вышла из него в последний раз. Охранница, ставшая приятельницей с улыбкой проводила её до выхода и впервые, лязг замка ей был по душе, открылись ворота на волю.

Долгожданная свобода пьянила, Олеся шла по маленькому городку, спрашивала дорогу до вокзала, люди смотрели на неё с подозрением и даже с презрением, но и они были для неё в диковинку. Одежда, манеры, всё это было из другого мира. Она многое пропустила. Уже сидя в вагоне поезда, она позволила себе посмотреть вокруг себя и начала рассматривать людей, ей нужно было понять, как сейчас ведут себя девушки, женщины, чтобы как то начать вливаться в эту новую жизнь.

До дома матери она добралась только на третьи сутки, голодная и уставшая она стучалась в родную дверь, которая открылась не сразу. На пороге её встретила почти старушка, с седыми волосами и покрытыми морщинами руками.

- Олеся.

- Мама.

- Ты приехала, я ждала тебя – слезы покатились по щекам матери.

Встреча двух родных душ прошла эмоционально тяжело, обе ревели, обнимались и придавались истинно женским порывам любви матери и дочери. Первые три дня, Олеся просто отсыпалась, ела и изучала окружающий её мир, ходила по улицам и магазинам. Купила себе новую одежду, мать дала ей деньги, которые Олеся оставила ей ещё перед арестом, чтобы та их сохранила. Сумма была внушительная, их хватит на несколько месяцев, пока Олеся не найдет себе занятие. Дома сидеть совсем не хотелось, четыре стены теперь были для неё напоминанием о тюрьме, и она быстро нашла себе работу на ближайшем рынке, торговать было не впервой, да и язык был у неё подвешен за нужное место, уже через месяц её было не узнать. Из суровой зэчки, которая могла избить до полусмерти табуретом, она превратилась в цветущую женщину. Она нашла свой стиль, вспомнила, что такое косметика и скоро к ней начали липнуть всякого рода мужики, от богатеньких барыг, которые держали ларьки на рынке, до хилых грузчиков, желающих заслужить внимание такой «красотки». Но нрав и привычки всё же давали о себе знать, когда до неё начинали в наглую домогаться, она на хорошо известном ей «жаргоне», быстро остужала пыл даже самых матерых хахалей. Но любви то хотелось, и ещё как хотелось.

В один из рабочих дней на её глаза попался новый грузчик, парень примерно лет тридцати с умными, блестящими глазами и красивыми сильными руками. Молчаливый и настороженный, он выделялся из толпы болтунов и проходимцев рынка. Она наблюдала за ним неделю, другую, а потом заговорила первая.

- Привет, ты новенький?

- Типо того.

- Как зовут?

- Саня.

- Олеся.

- Приятно.

- И мне.

- Ты чего такой молчаливый, всех баб базарских интригуешь своей манерой держаться в стороне.

- А че мне делать? Пришел и работаю, я не из болтливых.

И тут случайно Олеся увидела у него на руке тюремную татуировку, отличительная черта, на которую она раньше не обращала внимания.

- Сидел?

- Да.

- Давно вышел?

- Пару месяцев.

- И я.

Саша посмотрел на неё совсем другими глазами, в них стало больше осмысленности и интереса к разговору. Они проговорили с полчаса, поделившись по-свойски опытом в тюрьме, и парень сразу стал относиться к девушке с уважением и даже начал улыбаться при встрече. Бабы не понимали, чем эта новенькая привлекла молчуна и разносили слухи о том, что она закадрила его и что на рынке новая парочка. Слухи такие Олесе не нравились, и пару раз она серьезно сцепилась с особо болтливыми бабами. Ну, ничего не меняется, бабы они везде бабы и решать такие проблемы силой своего характера и слова Олеся умела как никто, скоро все слухи смолкли, а её начали бояться. Она ухмылялась, сидя в своем ларьке, ей казалось, как будто тюрьма просто потеряла стены, а тот же дух барака и большого количества женского сброда остался вокруг неё, только тут все свободные и сильно меньше следят за своим языком.

Ещё спустя месяц у Саши и Олеси и правда начались отношения, он пригласил её на свидание, так неожиданно это было для неё, но она согласилась, не желая больше тянуть, потому что, парень ей и правда нравился. А ей казалось, что он относится к ней просто как к другу, но нет, он просто боялся отношений и долго не решался к ней подойти с таким предложением, боясь отказа.

Вечером он ждал её после работы, она нервничала, постоянно теребила ручку сумки в руках и вела себя как школьница на первом свидании. Он шел с ней рядом, спрятав руки в карманы, и неловко как-то перепрыгивал с одной темы разговора на другую. Олеся так же невпопад отвечала и чувствовала, что затея проваливается, но одна идея спасла положение. Они проходили мимо маленького ресторанчика.

- Слушай, Саш. Ну, че мы как маленькие, пошли, выпьем, посидим по душам.

- А пошли, правда как дети.

Стало как то проще, когда выпили по стопочке и закусили. Разговор потек как ручей, никакого смущения, никакого молчания, они, наконец, то могли быть сами собой, и чувствовалось, что между ними заряжается воздух, симпатия превращалась в страсть, а взгляды становились многозначительными по мере потребления алкоголя. Оба знали, что вечер не закончится так просто и после ужина, Олеся снова первая проявила инициативу.

- Саш, поехали к тебе.

- Поехали.

- Ты же не против, перейти от слов к действиям?

- Совсем не против.

Как только они зашли в его съемную квартиру, Олеся почувствовала сильные руки на своей талии, он перестал быть стеснительным, стал властным и даже немного жестким.

- Олесь, у меня очень много лет не было секса, и только богу известно как я до сих пор сдерживался, если я буду груб, то просто скажи мне, потому что я боюсь переборщить. Я хочу трахать тебя, я хочу чувствовать тебя, я боюсь сам себя сейчас.

- Хорошо, что предупредил, потому, что у меня тоже давно не было мужика. И трахаться я хочу, наверное, не меньше тебя. Только давай на берегу, без боли и сильной грубости.

- Идет.

Он подхватил её на руки и унес в спальню, а ведь она даже не разулась. Бросив Олесю на кровать, он сорвал с неё туфли, рывком расстегнул брюки и стащил их вместе с трусиками. Кофта и лифчик полетели на пол следом, она лежала перед ним полностью обнаженная, раздвинув ноги и смотрела, как он трясущимися руками стаскивает с себя спортивные штаны и футболку. Его член стоял столбом, яички были твердые как два грецких ореха. Он без предисловий и поцелуев навалился на неё, смазал пальцы слюной и, смочив её дырочку, вошел, сразу на всю длину члена, он нависал над ней, держался на выпрямленных руках, и просто долбил её, как животное, никакой ласки, просто секс, просто похоть. Олесе это не понравилось, она даже не возбудилась, он кончил через две минуты, спустив все семя на простынь и упал рядом.

- Саш, это какая то ерунда.

- Подожди пару минут.

- Нет уж, ждать я не буду, вот так вот потрахать меня не получится, я тоже живая и хочу ласк.

- Каких ласк?

- Поцелуев, нежностей, куни.

- Куни нет, никаких вылизываний.

- То есть минет тоже отменяем?

- Почему? Это тут не при чем, я очень хочу минет.

- А я очень хочу куни.

- Это стремно для мужика.

- Ну, тогда нам не по пути, я только так могу кончить, а без этого и секс мне нахер не нужен.

- Олесь, я мужик, это вообще не по понятиям.

- Ты блять, уже давно не на зоне и если желаешь женщину, изволь лезть между ног и хорошенько полизать.

- Я не буду.

- Я тогда пошла, аривидерчи.

Она начала вставать с кровати, он задержал её, схватив за руку.

- Может в другой раз? А сейчас обойдемся без этого?

- Нет уж, если тебе, то и мне.

- Опустить меня решила?

- Я тебе повторяю, это нормально и не стремно, это останется только между нами, и я без этого не могу, понимаешь, в тюрьме я привыкла кончать только так, другого то выбора не было.

- Ты первая баба, которая заставила меня лизать пизду.

- Ну, допустим ни баба, а женщина, а во вторых не пизду, а нежную киску, она у меня ухоженная, побритая и очень нежная.

- Убедила, я слишком хочу тебя, чтобы отказываться в самом начале, но ты сегодня будешь много сосать после такого.

- А ты лизать...

- Посмотрим.

Саня потянул её обратно на кровать, положил Олесю на спину, и встал между её ног, смотря, как перед ним раскрываются её половые губки. Её промежность и правда была красивая, розовая гладкая кожа, аккуратные губки и маленькая дырочка, где только что был его член, он мешкался. Олеся прикрыла глаза, вспоминала последний вечер с Настей, в ней начало бурлить возбуждение. Взяв Саню за руку, она притянула его к себе и поцеловала, жарко, так как его ещё не целовали женщины. Он обмяк, грубость заменилась удовольствием, животный инстинкт перестал бушевать, член начал подниматься вновь. Он сжал рукой её маленькую грудь, массируя то одну, то другую стал наслаждаться прикосновением и поцелуями. Олеся тоже погрузилась в свои ощущения, касания крепких рук ей очень нравились, она чувствовала себя слабой, беззащитной и наконец-то ощущала тепло мужского тела. Она гладила его спину, грудь, брала его за лицо, эти короткие волоски бороды царапали её лицо при поцелуе, но это не было больно, это было неземное наслаждение. Она на секунду остановилась, открыла глаза и попросила его не тянуть. Он медленно начал опускаться, коротко целовал её грудь, живот, его руки начали дрожать, когда голова оказалась на уровне лобка. Неумелыми движениями он начал касаться её клитора, язык работал, как у кошки, когда она лакает воду. Ей нужно было совсем другое. И она решилась помочь, поднявшись на локтях, она объясняла, как это делается, что нужно ласкать клитор и пальцами и языком, посасывать его и теребить губки. Инструктаж пошел на пользу, вновь погрузив голову парня между своих ног, она почувствовала поцелуи на внутренней стороне бедер. Паренька было не узнать, он увлекся и начал делать значительные успехи. Целуя её ноги он кончиками пальцев начал теребить её промежность, очень нежно, касаясь, клитора, пробираясь между губок к входу и возвращаясь обратно. Ему самому начало это нравится, он делал это впервые, но это было так приятно, особенно в тот момент, когда почувствовал как киска Олеси начала течь, а сама девушка стонать и содрогаться от прикосновений языка к нежным частям половых губок. Она лежала и сжимала над головой подушку, иногда приподнимала бедра, направляя его язык в нужное место, а когда он окончательно погрузился в это новое для него дело, то задрал её ноги над своей головой и начал очень жадно вылизывать обе её дырочки, по очереди вставляя в них кончик горячего языка. Олеся была на грани экстаза, и Саша это чувствовал, в какой то момент он привстал, и закинув её ноги себе на плечи вошел в неё, это был эффект неожиданности, от которого Олеся моментально кончила, потому что член его был такой желанный в этот момент, а его пальцы не оторвались от клитора, продолжая его активно ласкать. Она выгибалась, кричала от счастья, а он трахал, приятное, нежное женское тело, которое оргазмировало под ним. Чувства, которые оба испытывали в тот, момент были неописуемые. Радость, удовольствие, смешанное с ощущением близости, такой давно забытой. Во второй раз парень держался сильно дольше, Олеся кайфовала от резких толчков члена, от наполненности своей вагины, от рук, сжимающих её ноги. Саша остановился минут через пять, по его груди стекали капли пота, лицо раскраснелось, Олеся тоже покрылась испариной, её волосы спутались, но останавливаться они не хотели. Он лег на спину и попросил её присесть сверху, она охотно запрыгнула на него, но немного не так как он хотел этого. Она села киской на его лицо, а сама принялась сосать его толстый член, он был такой твердый, головка была очень нежной, и сладкой, она чувствовала собственный вкус на ней. Облизывая и посасывая головку, Олеся наслаждалась куни, он уже не был против, и делал этот с удовольствием. Сжимая рукой возбужденный пенис, девушка старалась как можно глубже его проглотить, он упирался в её горло, и когда не хватало дыхания, она выпускала его изо рта и вновь погружала, а когда ослабляла хватку, облизывала головку язычком и ласкала яички. Саша стонал, серьезный и молчаливый парень, в полный голос стонал от дикого кайфа, от её умелого ротика, от того, как классно она делает, минет. Он так же старался сделать ей приятно и делал кунилингус, нависавшей над его лицом киске, лаская её пальцами, и слизывая скользкий сок с губок. Оральные ласки разогрели пару ещё сильнее, и когда её очередной оргазм был близко, она слезла с лица Саши и села на член, упираясь руками в волосатую, мокрую от пота грудь, она скакала на члене, двигала бедрами, изгибаясь и постанывая. Его руки лежали на её груди, он пощипывал её за соски и иногда придерживал за талию. Очередная волна наслаждения накрыла её внезапно, она легла на его грудь, а он продолжал двигаться в ней, но уже медленно, продлевая этот сладкий момент. Олеся подняла глаза, и он увидел, что она плачет, она сидела на его члене и плакала, буря чувств захлестывали её, она не могла с ними справиться и впервые за последние пять лет, заревела. Он остановился, напугался, но она поцеловала его и сказала, что это от счастья, от того, что она снова чувствует себя женщиной, что она может ею ещё быть. Она окончательно скинула со своих плеч тени тюремного прошлого и поняла, чего она лишила себя когда-то. Саша улыбался и гладил её по волосам, крепко прижимая её голову к груди, его сердце, так же как и её, колотилось в груди. Ему казалось, что именно в этот момент, в нем проснулась любовь, искренняя, настоящая, к ней, к Олесе, к той дерзкой, смелой и в то же время чуткой и обаятельной женщине. Пара минут объятий, и Олеся пришла в себя, с раскрасневшимся от слез лицом, она поднялась и, смотря глаза в глаза, снова начала двигаться вверх-вниз. Теперь уже медленно, аккуратно, смакуя каждое движение, чувствуя как её наполняет, его тепло, его плоть, его страсть.

- Ты скоро?

- Да.

- Только не кончай в меня.

- Не буду.

Он привстал и одним сильным рывком уложил её на спину, оказавшись сверху, она подогнула колени, а он прижался к ней всем телом, обнял её руками за плечи и начал двигаться. Целуя её губы, он любил её, уже не трахал, любил, больше никакой грубости, только нежность. Его член начал пульсировать в ней, чуть ускорившись, Саша в два резких толчка закончил очередной акт, быстро вытащив рукой член, сжал его и, издавая очень громкий протяжный стон, больше похожий на рык, выпустил сперму на её гладкий лобок.

Они лежали до утра, даже не сходив в душ, в обнимку на влажной простыни, почти не говорили. Слов было не нужно, чтобы понять, что расставаться они больше не хотят. Бывшая зэчка и бывший зэк, пройдя через многие сложности и лишения, нашли того, с кем наконец-то почувствовали себя по-настоящему счастливыми.